Восстание 1120-1122 гг. под руководством Фан Ла

Как и многие другие народные выступления XII-XIII вв. в юго-восточных провинциях Сунской империи, «мятеж Фан Ла» связан с деятельностью тайного общества «Минцзяо». В XII в. «Минцзяо» достигло наивысшего развития.

Религиозные, морально-этические и социально-политические принципы «Минцзяо», В своеобразной форме воплотившие сокровенные чаяния и думы крестьянства о равенстве и справедливом распределении имущества, о том времени, когда не будет эксплуатации и угнетения, когда люди станут жить и трудиться как братья, были близки и понятны сельской бедноте и приобрели у нее широкую популярность и признание. Эклектическая природа вероучения «Минцзяо», его эластичность облегчали принятие его населением.

Помимо крестьян, из которых преимущественно и слагался состав тайного союза, в него входили, нередко возглавляя отдельные ответвления общества, представители мелких и средних слоев феодалов (чиновники, военные и т.д.). Неоднородный, как и у прочих тайных обществ, социальный состав «Минцзяо» отражал сложную и пеструю картину столкновения межклассовых и внутриклассовых интересов, целей и требований.

Важной чертой, присущей учению и практике тайного общества «Минцзяо», являлась проповедь крайнего аскетизма как пути к ликвидации царящего на земле зла и к достижению совершенства. Формам аскезы, заимствованными у манихейства и некоторых сект буддизма, были бережливость, вегетарианство и другие пищевые запреты, безбрачие, подвижничество. Канонами учения предписчвалось воздерживаться от употребления мяса и вина, разрешалась только растительная пища.

Присущему нравственным воззрениям и установлениям «Минцзяо» духу аскетизма и непритязательности отвечал и довольно своеобразный погребальный обряд, который характеризовался в отличие от пышных и дорогостоящих ритуалов буддийской церкви и религиозного даосизма, а также сложных и торжественных церемоний, предписывающихся конфуцианством, исключительной скромностью и незамысловатостью.

Аскетизм адептов общества служил символом отвержения недоступных простому народу благ испорченного, ложного мира, обличения тунеядства и роскоши феодалов и прочих порождений тогдашних социальных порядков как прочных.

Одним из основополагающих узаконении «Минцзяо», воплощавшим вековечные уравнительные тенденции в социальной психологии и идеологии крестьянского класса, был тезис: «Равноправие, отсутствие верхов и низов - таков справедливый принцип.»

Утопический социальный идеал приверженцев «Минцзяо» сводился к утверждению строя свободных общин.

Тайный союз «Минцзяо» вступил непосредственно на повстанческую стезю с 20-х годов XII в., до того, равно как и позднее, в паузах между открытыми выступлениями, его приверженцы повседневно вели разностороннюю конспиративную деятельность по пропаганде своего учения, собиранию или - после мятежей - восстановлению сил, по укреплению своего влияния.

Адепты «Учения о Свете» пытались на основе традиционных форм социальной самоорганизации населения создать вольные общинные объединения, именовавшиеся шэ («община»), и хо («товарищество»). При этом использовались, по-видимому, опыт и традиция как даосских общин «У доу ми дао», так и общин манихейских.

Источники донесли до нас некоторые конкретные сведения о внутренней организации и образе жизни таких объединений, в которых исповедовавшие «Минцзяо» селились обособленно и компактно.

Во главе всей их совокупности стоял верховный вожак - «апостол», которого именовали мо ваном («владыка демонов»). В пору восстания 1120-1122 г. мо ваном был некий Чжэн. Его ближайшим помощником считались мо вэн - «манихейский батюшка» (или «отец демонов») и мо му - «манихейская матушка» («мать демонов»). Правда, стройной централизованной структуре с реальным руководством всеми ячейками со стороны верховного главы «Минцзяо», видим, не существовало, она отличалась организованной рыхлостью, и мо ван вместе с мо вэном и мо му лишь номинально стояли над всей этой системой.

Во главе каждой общины «Минцзяо» находился цзуниш - «патриарх». Он выполнял функции духовного наставника и одновременно адмистративного руководителя.

Все эти духовные руководители были основными хранителями и блюстителями догматов, принципов, заповедей, запретов, обрядов «Учения о Свете», его традиции.

Прихожане находились на строгом учете. Ван Цзюй-чжэн писал, что «манихейские вожаки», низшее звено священнослужителей-чиновников «Минцзяо», наряду с прочими организованно-руководящими функциями «исчерпывающим образом вели перепись людей из их селения по фамилиям и именам». Учет производился как с духовными, так и с фискальными целями.

Регулярно проводились религиозные собрания низовых ячеек общества. Устраивались они обязательно ночью в заранее установленных местах.

Итак, «Минцзяо» обрело черты своеобразной церковной организации, и иерархическим устройством и властью, культовыми учреждениями, религиозными формализмом, специфическим моральным кодексом, внешней обрядностью, ритуалом и т.п.

Религиозные общины «Минцзяо» были одновременно в той или иной мере и хозяйственными объединениями, духовные функции их членов сочетались с экономическими, т.е. вполне земными; во власти т ответственности идейного руководства секты находились и производственно хозяйственная деятельность общин.

Многие существенные моменты социально-политической доктрины «Минцзяо» получили конкретное воплощение в так называемом «Воззвании Фан Ла».

Источники сообщают о Фан Ла, что он родился в деревне Цзедунь волости Цзытун, где поколениями жили его предки. Настоящее его имя Щи-сань. По социальному и имущественному положению Фан Ла принадлежал к состоятельной деревенской верхушке. Источники сообщают, что «Фан Ла имел участок с лаковыми деревьями, но казенное управление часто собирало с него очень много налогов. Фан Ла был озлоблен, но не осмеливался возмутиться. В это время в области все население переносило большие трудности из-за того, что Чжу Мянь отбирал много резного камня, украшений и других изделий, и все семьи недовольны.»

Начальник уезда принудил Фан Ла к отбыванию службы сельского писца. Служба эта никак не вознаграждалась, хотя требовала затраты известного количества личного времени и средств.

Современник приводит следующие слова Фан Ла, сказанные им в январе 1121 г. уже в разгар восстания: «Моя семья среднего достатка, дурных намерений (у меня) не было, но (власти) области и уезда, собирая подати, не знают меры, поэтому (мы) и выступили, горя одним только желанием - покончить с чиновниками-грабителями».

Фан Ла был грамотным человеком. Об этом свидетельствуют не только принадлежность его к прослойке сельских писцов. Он являлся главой одной из ячеек «Минцзяо», Активным проповедником «Учения о Свете».

Хотя Фан Ла и являлся выходцем из зажиточной деревенской верхушки, он постоянно находился в самой гуще народной среды, хорошо чувствовал и знал нужды и заботы крестьянства. Деятельность проповедника дала ему возможность постоянного общения с простолюдинами. Его взгляды и представления не были чужды крестьянской массе, они были тесно связанны с ее непосредственными потребностями и помыслами. «Когда народ не мог уже больше терпеть, Фан Ла тайно собрал бедняков и бродяг на дорогах и поднял мятеж, воспользовавшись недовольством против Чжу Мяня.»

Выступление в Цинси долго и тщательно подготавливалось местной организацией «Минцзяо», но благодаря принятым мерам конспирации эта ее деятельность оставалась скрытой от властей.

В самый канун движения - за день или, может быть, за несколько дней до официального провозглашения восстания - Фан Ла собрал наиболее верных и решительных соратников и произнес перед ними проникновенную, зажигательную речь --ту самую, что вошла в литературу под наименованием «Воззвание Фан Ла». Понятно, что содержание такого документа врезалось в память крестьян, которые его слышали и передавали от поколения к поколению, а затем было записано со слов старожилов Хун Маем.

«Государство и семья в Поднебесной должны (следовать) единым, общеобязательным нормам человеческих отношений» - такими словами открывается «Воззвание Фан Ла».

«Ныне продолжал Фан Ла, - водится такое: подданные возделывают землю и занимаются ткачеством, круглый год изнемогая в труде, (но как только) обзаведутся толикой зерна и ткани, господа все это изымают и проматывают. А если хоть немного не угодишь, нещадно секут плетьми и бьют палками, даже убивают без жалости. Неужто вы станете это терпеть?!» Этими словами Фан Ла решительно и гневно бичевал царившую в «Поднебесной» вопиющую несправедливость.

В воззвании сформулировано прямое требование облегчить бремя налогов и повинностей: «Мы облегчим повинности и снизим подати, чтобы развязать силы народные».

В воззвании содержится критика высших правителей Сунской империи, погрязших в пороке, в мотовстве, коррупции, полном забвении интересов государства и стяжавших этим ненависть простого люда. В речи Фан Ла накануне восстания уже определялась цель - сокрушение верхушки власть имущих в центре и на местах.

Кульминационным аккордом «Воззвание Фан Ла» Звучит формула: «Небо вызвало к жизни народ и поставило над ним правителей, дабы (они) прежде всего заботились о народе. Но если (ныне они) до такой степени бесчеловечны и свирепы, разве могут Небо и люди не вознегодовать?» Воззвание стало своего рода неписаной программой движения, а действие его было подобно удару молнии в пороховую бочку.

Как и предполагал зачинатель и организатор восстания, уже а начале декабря 1120 г. «Не прошло и 10 дней, как собрали несколько десятков тысяч человек и захватили уезд Цинси…»

В том, как быстро и широко разрасталось восстание, проявилась подготовительная работа «Минцзяо», притягательная сила и размах многолетней пропаганды.

К весне 1121 г. контролируемая ими территория охватывала полностью или частично 15 густонаселенных районов. Овладение за весьма короткий срок столь обширной территорией было большим успехом повстанческих отрядов. По территориальному размаху, по числу участников это было самое крупное из антифеодальных восстаний крестьян в Сунской империи.

Своим острием движение обратилось против светских и духовных феодалов, чиновничества. «Всюду, куда ни проникли разбойники, они захватывали чиновников, разрезали их на кусочки, вытаскивали внутренности, поджаривали, чтобы вытопить сало, или же превращали в мишень, забрасывая стрелами и копьями, мучили их очень жестоко, расплачиваясь за все старые обиды». Воистину каждая былая и новая жестокость феодалов как бы заносилась крестьянами в книгу мщения, и только кровь угнетателей могла смыть эти обиды.

В ряде мест на захваченной движением территории учреждались органы повстанческой администрации. Во главе ее стоял Фан Ла, провозглашенный 23 ноября 1120 г. шэн гуном («святейшим владыкой»). Фан Ла принял собственный девиз правления Юнлэ («Вечная радость»). Повстанцы ввели собственное летоисчисление.

Изложенному в воззвании плану развертывания восстания не суждено было сбыться, хотя Фан Ла, казалось бы, все довольно тщательно продумал и рассчитал. Разобщенность, изолированность звеньев восстания друг от друга резко снижала боевой потенциал огромной крестьянской армии, по общей численности многократно превышавшей воинство карателей и в этом смысле располагавшей как будто бы ощутимым начальным преимуществом. Обособленность отрядов обрекла их в конечном счете на поражение. С весны 1121 г. началось планомерное наступление правительственных войск. По оснащенности, по качеству вооружения повстанческие отряды намного уступали противнику. Крестьянские отряды долго оказывали упорное сопротивление. Более того, повстанческие отряды не прекращали попыток расширить зону своих действий: «Фан Ла захватил Учжоу, а затем Чюйчжоу… В третьем месяце Фан Ла наступает на Ханчжоу.»

Тяжелейший удар настиг движение в мае. 12-го числа после тщательной подготовки правительственные войска (пехота и флот) развернули массивное наступление по сухопутью и рекам на главную базу восстания в уезде Цинси и 14 мая разгромили ее. Фан Ла, его первый министр Фан Лэй и их ближайшее окружение, а также жена и дети главного предводителя повстанцев попали в руки карателей. Фан Ла с сыном были препровождены сначала в Ханчжоу, а оттуда в Кайфын и там 7 октября казнены.

Мощь движения была сломлена, хотя оно отнюдь не прекратилось. Отряды последователей Фан Ла продолжали борьбу вплоть до лета 1122 г., т.е. еще почти целый год.

Восстание потерпело неудачу. Но в памяти народной на века сохранились имя и дела его главного провозвестника и руководителя.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Загрузить   След >